В процессе реализации Указа ПВС "О дополнительных мерах по вос­становлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов" от 16.01.89 г. и Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18.10.91 г. в фондах архива Управления обнаружено 18 томов дел фонда № 2 описи 1 (порядковые №№ 1-8, 10-11, 23-24, 26-31) с предписаниями и актами о приведении в исполнение приговоров о расстрелах Управлением НКВД по Московской области в период с 08.08.1937 г. по 19.10.1938 г. Ана­лиз содержания актов показал, что ни в одном из документов, содержащихся в этих делах, нет сведений о местах приведения приговоров в исполнение и захоронений расстрелянных. Встречная пофамильная проверка архивных уголовных дел на лиц, проходящих по актам, показала также, что и в них эти данные отсутствуют.

В целях установления искомых сведений по картотеке личного состава Управления и пенсионному отделу проверены все должностные лица, принимавшие участие в составлении актов. Опросить кого-либо из них не представилось возможным, т. к. часть из них в конце 30-х годов была также репрессирована, а судьба остальных не установлена. Изучение отдельных личных дел этих бывших сотрудников НКВД показало, что в период службы отметок об их участии в приведении приговоров в исполнение не имеется.

В числе изученных архивных уголовных дел на бывших сотрудников обнаружено дело П-67528 на начальника АХО УНКВД по Московской области Берга И., по которому в 1956 году следователями УКГБ при СМ СССР по г. Москве и Московской области Полянским и Михайловым Ю. М., были допрошены сотрудники Московского Управления НКВД Шинин С. А., Викторов С. С. и Чесноков Ф. Я., принимавшие непосредственное участие в расстрелах. Все трое показали, что в период массовых репрессий приговоры приводились в исполнение в специально оборудованной зоне, куда на автомашинах привозили приговоренных. Следователь Полянский не установлен, а Михайлов при опросе заявил, что Шинин называл на допросе место расположения зоны, но с уверенностью вспомнить его за давностью времени не смог. Проверкой пенсионных дел установлено, что Викторов и Чесноков умерли, а Шинина по состоянию здоровья опросить не представилось возможным.

Вместе с тем, в ходе изучения пенсионных дел на бывших сотрудников Ад­министративно-хозяйственного отдела Московского НКВД был установлен пенсионер "С", который с января по октябрь 1937 года исполнял обязанности коменданта Управления. В беседах, проведенных с ним, "С" сообщил, что в период его работы комендантом УНКВД МО, зона по приведению приговоров в исполнение размещалась в районе пос. Бутово, на отведенной Управлению под стрелковый полигон территории. При предъявлении "С" актов о приведении приговоров в исполнение за август-ок­тябрь 1937 года он пояснил, что всех лиц, подписывавших акты, он помнит, они дей­ствительно работали в Бутовской зоне, и репрессированные, указанные в актах, именно там были расстреляны и захоронены.

Кроме того, установленные в числе бывших сотрудников комендантского отдела НКВД СССР "Г" и "Т" подтвердили, что в период с конца 1936 года до начала 40-х годов Московское Управление для приведения приговоров в исполнение использовало только специальную зону в районе пос. Бутово, где и производилось захоронение казненных.

Таким образом, на основе настоящего анализа имеющихся материалов, имеют­ся достаточные основания утверждать, что репрессированные, указанные в актах, находящихся в архиве Управления МБ РФ по г. Москве и Московской области, захоронены на территории зоны в районе пос. Бутово.

На основании изложенного, в целях увековечения памяти жертв политических репрессий, полагали бы:

1. Настоящее заключение направить в Правительство Москвы и Московской
области и Комиссию Моссовета и Мособлсовета по реабилитации.

2. С участием представителей общественных организаций репрессированных
подготовить по имеющимся актам пофамильные списки лиц, захороненных в
Бутовской зоне и передать их для публикации в печати.