Открытие первой линии московского метро состоялось 15 мая 1935 года.
Она связала Сокольники с центром города и сразу стала событием общегосударственного масштаба — знаком победы над техническими и организационными пределами своего времени.

2 октября 1931 года было учреждено Управление «Метрострой», а строительство подземки получило статус ударной стройки. К середине 1934 года над этим грандиозным проектом работало около 75 тысяч человек. На стройку направлялись шахтёры Донбасса, горняки Урала, рабочие с Днепрогэса, специалисты из разных регионов страны. После начала работ был объявлен всесоюзный комсомольский призыв. Так формировался многонациональный коллектив строителей подземного города.

Работы велись в крайне сложных условиях. Шахты регулярно затапливало грунтовыми водами, происходили прорывы плывунов, обвалы, осадки грунта.

Сложность этих работ отмечали и современники.
Английский писатель Герберт Уэллс, посетивший Советский Союз, назвал строительство метро в Москве «безумной затеей». Но дело было не в безумии замысла, а в безразличии к тому, какой ценой он осуществлялся.

После открытия метро сотрудники НКВД собирали отзывы горожан. Большинство —  восторженные. Но были и более откровенные: «Если бы иностранные державы знали, каким путём строилось это метро, тогда бы они не говорили, что это метро хорошее. Оно кровью и потом рабочих построено, принудительным путём, на ограбленные у крестьян средства» - метко заметил работник артели «Московский грузчик».

Метро стало одним из ключевых инфраструктурных проектов страны — его называли лучшим в мире. О нём говорили языком торжественных манифестов, газетных публикаций и художественных образов. Но судьба многих из тех, кто строил и обеспечивал его работу, сложилась трагически.

Уже через несколько лет после открытия первой линии строители и сотрудники метро начали подвергаться репрессиям. Им предъявлялись обвинения во вредительстве, саботаже, шпионаже, участии в «контрреволюционных организациях».

По имеющимся сегодня данным, более 700 работников и строителей Московского метрополитена были репрессированы, около 140 человек были расстреляны.
Многие из них окончили свой земной путь здесь — на Бутовском полигоне, а также в Коммунарке.

Среди них — Адольф Антонович Петриковский, первый начальник Московского метрополитена. Он отвечал за приёмку и ввод в эксплуатацию первой линии и обеспечивал работу метро в первые месяцы, когда строительство ещё продолжалось.
В 1938 году он был приговорён к расстрелу.
Документ был подписан лично Сталиным, и приговор был приведён в исполнение в тот же день. Погребен в Коммунарке.

Репрессии коснулись людей самых разных профессий: начальников шахт и инженеров, преподавателей и редакторов, бригадиров, экономистов, проходчиков, столяров, рабочих.

Яков Фомич Тягнибеда, начальник шахты № 12, руководил одним из самых сложных участков первой очереди. Под его руководством щиты прошли под размывами реки Неглинки, под действующими коллекторами, не повредив ни одного сооружения.
Он был награждён орденом Ленина и в 1938 году расстрелян. Погребен в Коммунарке.

Дмитрий Иванович Королёв, помощник начальника пожарной охраны 4-го района Метростроя, отвечал за противопожарную безопасность на строительных объектах метро и в рабочих городках. Его работа была связана с предотвращением пожаров и аварий в условиях плотной застройки и непрерывных подземных работ. Он был арестован в 1937 году и расстрелян как «социально опасный элемент».

Ян Густавович Думинь, директор школы фабрично-заводского ученичества Метростроя. Готовил кадры для метро. Арестован и расстрелян в 1938 году.

Гоо-Цын-Хын, рабочий прачечной Метростроя, обслуживавшей строительные подразделения. В 1938 году был арестован и расстрелян по обвинению в шпионаже в пользу Японии.

Гинзбург Григорий Моисеевич, столяр авторемонтного завода Метростроя. Арестован и расстрелян в 1938 году.

Это люди, без которых метро просто не могло быть построено.
Мы пока не знаем всех имён.
Мы пока не знаем всех обстоятельств.
Но мы знаем: за каждой станцией и каждым километром тоннеля — человеческие судьбы.

Но мы знаем: за каждым километром тоннеля, за каждой станцией, за каждой датой в отчётах разбитые судьбы люди.
Их труд и их судьбы требуют памяти.

Да здравствуют товарищи мои,
Ведущие подземные бои,
Идущие сквозь плывуны и камень,
Сквозь толщи глин, прессованных веками.
Товарищи, седые и юнцы,
Великие и скромные бойцы.
Работники простого благородства,
Художники труда и производства,
Ведущие великие бои.
Да здравствуют товарищи мои —
Товарищи, чьих дел глубокий след
Останется в земле на сотни лет.
(За здоровье моих товарищей, Г. Костров, проходчик на строительстве первой очереди метро)

О строителях метро, расстеленных на Бутовском полигоне, рассказывала волонтер мемориального центра «Бутово» Лана Матвеева, родственница репрессированных участников строительства метро Гринбаума Иосифв Соломоновича и Гандверкера Шарля Жановича.

Раздел аудиогида создан в ходе волонтерских сборов "Бутовский полигон - наша память! 2025", при поддержке Фонда Президентских грантов.

 

 

Мой дед Дмитрий Григорьевич Доможиров родился 15 (27)  сентября 1877 года в селе Большое Тёплое Тульской губернии. Отец Григорий Иванович, потомственный дворянин, окончил Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге служил на фрегате «Дмитрий Донской», в1866г. по домашним обстоятельствам уволен от службы с чином лейтенанта.

 

Дед воспитывался в Орловском-Бахтина Кадетском корпусе, потом в Александровском военном училище в Москве, которое окончил по первому разряду в 1898г. В то время оркестр Александровского военного училища – был лучшим из московских военных оркестров. Играл на балах во многих клубах Москвы. Дед любил танцевать, брал призы за мазурку

 

По окончании полного курса наук был произведен в подпоручики. Первым назначением было направление в 3 Вылазочную батарею Брест-Литовской крепостной артиллерии. В дальнейшем были назначения в разные подразделения, но всегда артиллерийские. За время службы неоднократно был назначен учителем

бригадной учебной команды, членом суда общества Офицеров, был членом комиссии по приему от населения по военно-конской повинности лошадей, участвовал в военно-конской переписи в Вологде и Москве.

Дед очень любил лошадей. В семье сохранился хлыст, принадлежащий деду и представленный на выставке 

 

В январе 1905г командирован в Харбин, назначен в 5-ую Восточно-Сибирскую Стрелковую артиллеристскую бригаду, в августе произведен в штабс-капитаны.

 

После окончания Русско-японской войны продолжал службу в соответствии с назначениями.

 

2 августа 1914г с батареей погрузился в вагоны и отправился на фронт. Был во всех боях с V Армейским корпусом до мая 1915г. Участвовал в Брусиловском (Луцком) прорыве.

 

Осенью 1916г находясь в командировке в Москве венчался с моей бабушкой Бескодаровой Еленой Николаевной дочерью купца 3 гильдии из г. Серпухова. В браке родилась дочь Галя (1917г) и сын Григорий (1920г). Дочь всю жизнь проработала в Военно-инженерной академии им. Куйбышева, а сын в 1939г. был призван из МГУ в ряды РККА Служил, как и отец, в артиллерии. Погиб в 1943г. в боях на р. Миус.

Интересен выбор для дочери имени Галя, так по метрической книге, а в паспорте Галли. По семейным преданиям дед очень любил певицу Галли Курчи. Этим именем назвал не только дочь, но и ранее любимую кобылу.

 

С июля 1916г по февраль 1917г. формировал батарею и командовал ею до мая 1917г. С мая 1917г. по февраль 1918г. штаб-офицер для делопроизводства и поручений при заведующим Артснабжением.

 

22 января 1918 года подполковник Дмитрий Григорьевич Доможиров освидетельствован Комиссией врачей Киевского военного госпиталя и признан негодным к военной службе по болезни, уволен от военной службы в бессрочный отпуск

 

С 1 мая 1918г. Начальник 2 артмастерской ТАОН в г. Серпухове, начальник хозяйственной части Серпухов. артиллерийского склада ТАОН, Начальник отделения мехтяж. части АОН Строевого отдела Гл. Армии Управления (ГАУ).

15 марта 1924г. демобилизован.

 

За годы службы в Российской Императорской Армии награждён орденами:

- Орден Св. Анны 3 степени с мечами и бантом,

- Орден Св. Станислава 3 степени с мечами и бантом,

- Орден Св. Анны 4 степени с надписью «За храбрость»,

- Орден Св. Станислава 2 степени с мечами,

 

 

 

Ордена в семье не сохранились, видимо их отнесли в Торгсин, или их конфисковали при аресте деда, как и большинство документов и фотографий. При аресте деда были испорчены все мебельные замки. Я прекрасно помню старинный письменный стол со взломанными замками.

 

После демобилизации работал в различных учреждениях Москвы: заведующим канцелярией в Лесном институте, делопроизводителем, статистиком, счетоводом, бухгалтером. Периодически был безработным.

 

Последнее место работы Мосгорсантехстрой, бухгалтер;

 

Арестован 23.09.1937. Осужден 11.11.1937 тройкой при УНКВД по Московской обл. Обвинён в контрреволюционно-троцкистской агитации, расстрелян 13.11.1937. Реабилитирован в июне 1989г.

 

В детстве, каким образом я не знаю, в меня вложили, что дед был честным человеком, достойно выполняющим свой офицерский долг, но судьба не была к нему милостива. Память о деде, сохранившиеся фотографии я помню с детства. Подробности ареста, приговора я узнала по интернету уже в девяностых, а потом с разрешения ФСБ читала и копировала его следственное дело. В память деда я сохранила свою фамилию, а сына, как его прадеда зовут Григорий.

 

О подполковнике Дмитрии Григорьевиче Доможирове рассказывала его внучка Елена Леонидовна Доможирова.

 

 Раздел аудиогида создан в ходе волонтерсиких сборов "Бутовский полигон - наша память! 2025", при поддержке Фонда Президентских грантов.

 

 

 

 

Александр Давыдович Древин (в латышском варианте произношения фамилии - Древиньш) родился в 1889 г. в простой рабочей латышской семье. Его отец был слесарем. В возрасте шести лет Александр с родителями переехал из небольшого города Вендена в Ригу. Там закончил школу в 1903, а потом и Приготовительную мореходную школу при Магнисгофском училище дальнего плавания в 1907.

В 1906 году имел неприятности из-за участия в революционных событиях, даже был вынужден уехать в Смоленскую губернию на полгода. С искусством его познакомил товарищ по мореходной школе. Сам художник позднее рассказывал, как до этого не имел ничего общего с живописью. Начал свой путь в живописи он начал с небольших этюдов природы.

Во время обучения в Рижской городской художественной школе под руководством художника-пейзажиста Вильгельма Пурвитиса, Древин узнает об импрессионизме, начинает участвовать в выставках. На выставке в Риге покупают одну из его работ в Рижский художественный музей. В 1914 Древин проникся модернистскими течениями в искусстве и вместе с компанией юных латышских художников-авангардистов Валдемаром Тоне,Карлом Иогансоном и Конрадом Убансом принял участие в создании объединения «Зелёный цветок».

В 1915 году из-за начала первой мировой войны и грозящей немецкой оккупации, семья Древина с беженцами покинула Ригу и перебрались в Москву, в том же году Древин присоединяется к самому крупному авангардистскому объединению начала 20 века - «Бубновому валету». Художники данного движения выступали против академизма и реализма 19 века, создавая работы в стиле постимпрессионизма, фовизма и кубизма. После Октябрьской революции Александр Древин был руководителем художественной студии латышских стрелков при Национальном латышском комиссариате в течение года.

В первые годы после революции художник выставляет серию абстрактных работ, в которых представлены его эксперименты с живописным изображением различных форм. Свой стиль он обрел в лирических портретах и пейзажах, также он создавал работы, которые были актуальны в то время: изображал жизнь крестьян и рабочих.

В послереволюционные годы Древина заметил Малевич, а Владимир Татлин пригласил на работу Древина в Отдел изобразительного искусства Наркомата просвещения. В эти годы Древин женился на талантливой художнице Надежде Андреевне Удальцовой. В 1920 году он уже получил должность профессора ВХУТЕМАСа, где преподавал влоть до закрытия Института, в течение целых десяти лет. Древин входил в состав художественной группы «Тринадцать».

Неоднократно он совершал творческие командировки на Алтай и Восточный Казахстан с 1929 по 1932. В то время изменился и стиль его работ, он ушел от лирических произведений в пейзажи, его картины стали более панорамными, в них стали появляться крупные, мощные мазки, картины стали приобретать эпические мотивы.

К тридцати пяти годам он — сложившийся мастер. Но творчество его было слишком самобытно и не укладывалось в прокрустово ложе официально признанного соцреализма. Работы, предоставленные после командировок, вызвали критику в прессе. Формулировки тогдашних искусствоведов звучали угрожающе: “...Творческую самоизоляцию Древина нельзя не рассматривать как неумение или нежелание откликнуться своей работой на решение задач, поставленных перед советскими художниками рабочим классом”. Художник, иногда для вида шел на компромисс с официальными установками, но в целом продолжал разрабатывать свой собственный уникальный стиль. В 1934 г. он писал: “Я сживался с природой с предельной для себя возможностью. И всегда меня поражало следующее: вещи слабо достигают цели. Не все то, что пишешь только с природы, является произведением искусства... С 1930 года я пытался писать ту же природу, но уже в мастерской, и странно, она стала постепенно превращаться в нечто другое; природа исчезла, а язык живописи усиливался, создавалась другая реальность”. Многие живописцы не без гордости называли Древина своим учителем, получив образование в его мастерской: Ростислав Барто, Иван Безин, Павел Иванов, Роман Семашкевич, Виктор Смирнов, Александр Крашенинников, Василий Беляев, Евгения Рожкова, Александр Щипицын и другие.

Работы Дервина на данный момент находятся в большом количестве музеев и частных коллекций по всему миру, в том числе в Третьяковской галерее.

Александр Древин был арестован 17 января 1938 г. Допрошен три раза (17 января, 20 января, 21 января 1938). Обвинен в участии в фашистской террористической организации латышей, в создании под ее крышей — контрреволюционной националистической группы художников. Особое внимание следствия было обращено на творчество художника. Под давлением следователя Древин должен был сам показывать "контрреволюционный" характер своей живописи. Например, в протоколе допроса:

                                                      Вопрос следователя: В чем сущность контрреволюционных искажений ваших картин?                                                                          Ответ Древина: О всех картинах я не могу вам изложить подробно, в чем их контрреволюционная сущность, вот, например, картина “Девочка в колхозе”. Вместо того чтобы отобразить веселую, зажиточную, радостную колхозную жизнь, я нарисовал тяжелую действительность, печальную колхозную действительность, отобразив это в картине “Колхозная девушка”.  

В итоге Древин был приговорен к расстрелу 11 февраля 1938 г., приговор приведен в исполнение на территории Бутовской спецзоны 26 февраля 1938 г. Также в Бутове лежат два талантливые ученика Древина - Роман Семашкевич и Михаил Гайдукевич.

 О художнике Александре Древине рассказывала исскуствовед Анна Чукина.

Раздел аудиогида создан в ходе волонтерсиких сборов "Бутовский полигон - наша память! 2025", при поддержке Фонда Президентских грантов.

 

 

Александр Прокопиевич родился 5 февраля 1874 года в Кронштадте. Его отец происходил из крестьян Гдовского уезда и к тому моменту был вольным механиком второго разряда. За свою службу получил потомственное почётное гражданство, дававшее в Российской империи немало привилегий.

В том числе это позволило его сыновьям получить хорошее образование. Александр окончил в Петербурге Владимирское пехотное училище. Служил в 148-м пехотном Каспийском полку, но потом, поразмыслив, решил перейти во флот. Где 27 сентября 1902 года был зачислен Мичманом на уходивший на Дальний Восток крейсер первого ранга «Диана». Так он оказался в Порт-Артуре. После начала русско-японской войны Максимова перевели вахтенным офицером на крейсер второго ранга «Новик». Это был уникальный экспериментальный корабль, самый быстроходный в русском флоте. Он развивал скорость до 25 морских узлов, превосходя таким образом не только все российские военно-морские суда в классе крейсеры и выше, но и большинство военных кораблей этого типа в других странах.

"Новик" сыграл особую роль в обороне Порт-Артура. Он совершал минное тролление, участвовал в морских боях, сопровождал миноносцы. Сражался с японскими кораблями. Менее чем за полгода было совершено 37 выходов в море.

Один из участников событий, лейтенант Штер, вспоминал, как однажды Максимов встал непосредственно к орудию, потому что показалось, что на берегу, на склоне горы, находилась часть японцев, приготовившаяся к атаке на русские позиции. Итак, начало цитаты. К орудию встал Мичман Максимов и первый уже снаряд положил в середину пятна. Тут уже все убедились, что это японцы, так как пятно зашевелилось и быстро поползло по склону горы. Немедленно фугасные снаряды заменили сегментными шрапнелью и уже точно зная расстояние, положительно засыпали бегущих японцев, которые валились целыми группами. Конец цитаты. Однако ситуация для русской эскадры в Порт-Артуре непрерывно ухудшалась, и 28 июля 1904 года было принято решение идти на прорыв в сторону Владивостока. После тяжёлого боя, в ходе которого погиб адмирал Макаров, большинство кораблей вернулись обратно, но некоторым удалось прорваться сквозь японские военные корабли.

Среди тех, кто смог уйти, был и крейсер «Новик». Он оторвался не только от японцев, но и от своих. Команда приняла смелое решение – идти к Владивостоку, обогнув японские острова с восточного берега. Корабль прошёл в прямой видимости Токио, так что издалека были различимы огни японского города.

За крейсером «Новик» началась погоня. Поскольку многие механизмы корабля были изношены или повреждены в ходе боев, скорость его была уже не такой большой. Около острова Сахалин крейсер «Новик» был настигнут тяжёлым бронированным японским крейсером «Цусима». В жарком бою 7 августа оба корабля получили серьёзные повреждения. Но «Новик» остался совершенно один.

На Сахалине не было сухих доков, морские корабли русского военно-морского флота были на расстоянии сотен миль, и команда принимает решение затопить серьёзно повреждённый корабль в заливе Анива. Однако, для того, чтобы охранять этот корабль и решить его дальнейшую судьбу, на острове была оставлена команда, во главе которой был поставлен Мичман Максимов. С ним осталось в общей сложности ещё около 40 матросов, а также к ним примкнула небольшая часть матросов с маломерных судов, оказавшихся волею судеб также в Корсаковском посту.

Максимов и его матросы развернули большую деятельность. Постепенно они стали осознавать опасность японского десанта на Сахалин. А остров оказался совершенно не подготовлен к военным действиям. На острове не было вообще практически регулярной армии, не было береговых укреплений. Остров не охраняли военные корабли. Таким образом, для того, чтобы защитить один из крупнейших населённых пунктов на Сахалине, Корсаковский пост, Максимов принимает смелое решение снять с затопленного русского корабля артиллерийские орудия и добыть боеприпасы. А потом соорудить на суше береговые батареи.

Для этого потребовалось совершить настоящую инженерную операцию. Без специального оборудования. Из-за ветких деревянных барж тюремного ведомства матросы соорудили плавучие краны. Им удалось поднять 4 из 6-ти 120-мм орудий с борта крейсера. Для того, чтобы достичь трюмов, Максимов и его товарищи используют один водолазный аппарат и сами сшивают второй водолазный костюм из парусинового тента. Все действия экипажа были отражены в вахтенном журнале, который хранится сейчас в главном архиве военно-морского флота в Санкт-Петербурге.

24 июня 1905 года японцы подошли к Сахалину. Они думали, что остров совершенно беззащитен, однако первая попытка захватить Корсаковский пост закончилась неудачей. Корабли противника встретились с огнём артиллерийских орудий, хорошо закамуфлированных батарей, которые находились на берегу, рядом с городом. В результате японцы вынуждены были выбрать другое, менее удобное место для высадки десанта. Когда они по суше пришли к Корсаковскому посту, город был полностью сожжён, а на месте артиллерийских батарей находились всего лишь разрушенные коммуникации. Уходя, моряки взорвали и орудия, и сами постройки для того, чтобы они не достались врагу. Легкие орудия были поставлены на сане. И отвезены вглубь острова, где матросы команды Максимова соединились с первым партизанским отрядом Арцишевского. Вместе с ополченцами они ещё несколько дней оказывали врагу ожесточённое сопротивление. К сожалению, 29 июня в районе селения Дальний, недалеко от ныне существующего города Южно-Сахалинск, во время тяжёлого боя Александр Прокопьевич Максимов был ранен и попал в плен к японцам, так же, как и часть его команды.

На родину он вернулся только в январе 1906 года. За свои подвиги в годы войны Александр Прокопьевич был произведён в воинское звание лейтенанта. А также он был достоин высоких наград. Ордена Святой Анны 4 степени с надписью «За храбрость», Ордена Святого Станислава 3 степени с мечами и бантом, Ордена Святого Владимира 4 степени с мечами и бантом, Ордена Святого Станислава 2 степени с мечами.

Дальнейшая служба Максимова проходила уже на Балтике. В основном она была связана с миноносным флотом. Он командовал миноносцем и даже целой группой миноносных кораблей. С февраля 1914 года он становится исполняющим должности начальника 7-го дивизиона миноносов, входивших в состав партии тролления мин заграждения Балтийского моря. В декабре 1912 года Максимов получает свой последний чин в императорском флоте, чин капитана 2-го ранга. Участвует в драматических событиях Великой войны на флоте. Пережив бурные события 1917 года, он также продолжает служить России. В мае 1918 года он принимает в своё командование транспортный корабль «Рига», один из крупнейших транспортных кораблей в России.
На этом корабле из захваченного немцев Гельсинфоркса в Кронштадт он вывозит воинский контингент и беженцев. Путь шёл по заполненному немецкими минами Балтийскому морю. Чудом и благодаря мужеству и умениям капитана Максимова страшной катастрофы удалось избежать. Позднее Максимов отправляется на Черное море. Он служит Советской России, он служит Черноморскому флоту своими умениями, своими навыками.

И, наконец, в 1921 году Александр Прокопьевич получает самое высокое в своей жизни назначение. Он становится начальником морских сил Черного моря. Иными словами говоря, он становится командующим Черноморским флотом. Эту должность он занимает с 5 декабря 1921 по 8 августа 1922 года.

При этом старый офицер вызывал у многих определённые подозрения. По служному списку 1922 года в графе «Судимость» Максимов отмечал: "Под судом не был, но пять раз был арестован чрезвычайной комиссией". И вот, уволенный в бессрочный отпуск в 1923-м году, Максимов поселяется в Москве. Поскольку ему пришлось зарабатывать себе на жизнь, не имея пенсии, он устраивается на различные предприятия в столице, работает контролёром при дирекции завода «Красный богатырь», работает инженером по нормированию машин и оборудования в Резинмашснабе. И в 30-е годы он трудится в ОСАВИАХИМЕ, Обществе содействия обороне авиационному и химическому строительству.

Он живёт в Москве в коммунальной квартире с другими людьми, у многих этот бывший царский офицер, человек старого мира, "бывший", как таких называли тогда в Советской России, вызывает подозрения. Один из соседей пишет доносы. Два доноса находятся в следственном деле Александра Прокопиевича Максимова. К сожалению, этим наветом был дан ход. И в августе 1937 года за контрреволюционные разговоры в своей квартире, как будто бы проходившие, так во всяком случае излагает один из соседей, конва событий, Александр Прокофьевич был арестован, обвинён в контрреволюционной агитации. И 9 декабря тройкой при управлении НКВД по Московской области он был приговорён к высшей мере наказания.

11 декабря Александр Прокопевич Максимов, капитан второго ранга, герой русского флота, герой обороны Сахалина, был расстрелян на Бутовском полигоне. В один день с митрополитом Серафимом Чичаговым и многими другими выдающимися деятелями Русской Церкви и государства. В июне 1989 года Александр Прокофьевич был полностью реабилитирован. 

Раздел аудиогида создан в ходе волонтерсиких сборов "Бутовский полигон - наша память! 2025", при поддержке Фонда Президентских грантов.

 

 

 

 

 

Софья Сергеевна родилась в 1874 г. в семье дейстительного статского советника графа Сергея Дмитриевича Татищева и его супруги Марии Владимировны, в имении Гагарино Лужского уезда Санкт-Петербургской губернии. 

 

Рано лишившись отца, она получила образование в Сиротском институте и в Смольном институте благородных девиц.

В 1902 году выходит за муж за офицера графа Владимира Александровича Тучкова. Их семейная жизнь была недолгой. Детей у них не было.  С первых месяцев русско-японской войны полк Владимира Александровича принимал участие в боевых действиях в Манчжурии. В сражении с японской армией при Вафангоу (в 150 км к северу от Порт-Артура) 1.06.1904 г. капитан Тучков пал смертью храбрых. 

Софья Сергеевна сразу же отправляется на фронт, посвящая себя Богу и раненым.

В 20-летнем возрасте она поступила в Георгиевскую общину сестер милосердия (Свято-Георгиевская община сестер милосердия начала свою деятельность 26 ноября 1870 года под покровительством цесаревны Марии Федоровны, супруги будущего императора Александра III). К управлению Общиной была привлечена Е.П. Карцева – сестра милосердия, прославившаяся еще в Крымскую войну. Медицинскую часть возглавил знаменитый врач Евгений Сергеевич Боткин.

Членство в общине подразумевало очень серьёзные ограничения в жизни. После русско-японской войны Софья Сергеевна продолжила сестринское служение в Георгиевской общине.

С началом I Мировой войны она уходит на фронт от Георгивской общины и оказывается в головном отряде общества Красного креста Владимира Митрофановича Пуришкевича, т.е. не вы тыловом госпитале, а на передовой. Линия фронта была совсем рядом. 

Сохранились  документы о ее награждениях. Сначала она была награждена как медсестра серебряной нагрудной медалью на Аннинской ленте, а потом Гергиевской медалью III степени (аналог Гергиевского креста для сестер милосердия).

Тяжело пережив развал армии, она отправляется в Сергиев посад в общину Красного Креста, которую духовно окормлял о. Павел Флоренский. Там состоялась ее встреча с архимардритом Кронидом Любимовым и там она принимает тайный монашеский постриг. 

По воспоминаниям современницы Ольги Бессарабовой «сестра милосердия из Красного Креста Софья Сергеевна Тучкова, рожденная Татищева — необычайной доброты и кротости мужественная женщина. Высокая, красивая, аристократически скромная. … Софья Серг<еевна> сохранила свое лицо и облик аристократки и дьяконессы из Катакомб…»

 

 

Арестована 22 мая 1928 года по обвинению в «покушении на зам. агитпропа Костомарова» вместе с большой группой верующих и священнослужителей Сергиева Посада.

. Основное обвинение звучало так: «Будучи по своему социальному происхождению «бывшими» людьми, начали представлять для соввласти некоторую угрозу».

13 июля 1928 года приговорена Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ на 3 года ссылки в Казахстан; приговорен изменен на ссылку в г.Воронеж; находилась в ссылке до 1931 года.

 

 

Вернувшись из ссылки в Сергиев посад, она становится частью тайной общины, которая группировалась вокруг архимандрита Кронида Любимова. Эти святые подвижники тайно собирались и молились. София Тучкова – один из самых активных участников общины.

Их всех арестовывают. Обвинение: "участие в контрреволюционной церковно-монархической группе, организовала тайное сестричество, из которого впоследствии вербовала в тайное монашество". Следователь пишет: «ругала советскую власть нецензурными словами…», т.е. женщина была с совершенно железным характером, и это можно почувствовать по фотографии, сделанной за несколько дней до расстрела, на которой она даже не смотрит в объектив. Монахиня София смотрит уже намного выше, куда-то вдаль, потому что выжить уже не надеется…Смерти она не боится и идет своим путем, как и положено русской дворянке и сестре милосердия.

София Тучкова была расстреляна в Бутове 17 февраля 1938 года.

 Раздел аудиогида создан в ходе волонтерсиких сборов "Бутовский полигон - наша память! 2025", при поддержке Фонда Президентских грантов.

 

Генерал-лейтенант Мартынов Евгений Иванович родился 22 сентября 1864 г. в семье кадрового военного в городе-крепости Свеаборг. Известно, что прадед Евгения Ивановича служил солдатом у Суворова и за успешный переход через Альпы получил офицерский чин и был пожалован дворянством. Евгений Иванович окончил гимназию, затем — Первый Московский кадетский корпус, Александровское военное училище, Академию Генерального штаба и, кроме того, Археологический институт. Евгений Иванович прослушал курс юридического факультета Московского университета. Он хорошо знал немецкий, английскийи французский языки, мог изъясняться на японском и китайском языках. Такое всестороннее образование позволило Мартынову стать автором фундаментальных трудов. Наиболее известными плодами его глубоких раздумий об армии и защите Отечества стали «Исторический очерк развития древнегреческой тактики», «Стратегия в эпоху Наполеона I и в наше время», «Воспоминания о Японской войне» и «Царская армия в февральском перевороте». Генерал-лейтенант Евгений Иванович Мартынов, хотя и пошел по военной линии, писал книги по истории и архитектуре. Кстати, именно ему - своему любимому зятю, Федор Никифорович Плевако завещал всю свою богатейшую библиотеку.
Начало его карьеры было многообещающим.
Во время русско-японской войны Мартынов командовал 140-м Зарайским полком, а его жена Антонина Васильевна, приемная дочь Плевако, была медсестрой у него в полку. Переносила все тяготы полевой жизни вместе с полком мужа. За боевые отличия Мартынов был произведён в генерал-майоры и награждён Золотым Георгиевским оружием и орденами святого Георгия 4-й степени (за бой при Ляояне), святого Владимира 3-й степени с мечами и святого Станислава 1-й степени с мечами. В 1905 году Мартынов был назначен начальником штаба III Сибирского армейского корпуса, в 1906-1908 гг. состоял при главном штабе, в апреле 1908 года назначен начальником 1-й стрелковой бригады.
После Русско-японской войны Мартынова назначают начальником Заамурской пограничной стражи, где он сталкивается со злоупотреблениями на КВЖД: руководство дороги отдало китайцам чертежи стратегических объектов железнодорожных мостов. Мартынов вместе с прокурором Миллером пытается возбудить уголовное дело об измене, но сталкивается с премьер-министром Коковцовым.
У Мартынова возникают неприятности. Он командует округом и теперь сталкивается со злоупотреблениями в самом округе. Его заместитель, генерал-лейтенант Сивицкий, кормит солдат гнилым хлебом, а лошадей – сорным, негодным овсом. Мартынов борется, заводит дело на Сивицкого, но и оно высочайшим повелением прекращается. Снова дает о себе знать Коковцов, близко знавший Сивицкого.
Не в силах терпеть несправедливость, генерал увольняется из армии и издает две брошюры «Маньчжурские порядки», где придает гласности истории с отдачей чертежей мостов китайцам и травлей солдат и лошадей гнилым продовольствием, прямо указывая на Коковцова, как на лицо, которое покрыло преступников.
Эти брошюры рассылают в Думу министрам, в редакции газет. Коковцов, узнав о такой дерзости генерала, добивается того, что на Мартынова заводят два дела: одно по диффамации - он якобы задел честь премьер-министра Коковцова, и по разглашению - в брошюрах опубликованы якобы засекреченные документы. Два маховика Московского военно-окружного суда и Московского окружного суда закрутились. По разглашению Мартынова признают виновным, а по диффамации оправдывают.
К этому времени император Николай II уже отправил Коковцова в отставку. Начинается Первая мировая война, Мартынов рвется на фронт, просит дать ему любую дивизию, но ему отказывают. Несмотря на это, он прибывает на фронт, и участвует в изучении вражеских позиций. Он вылетает на самолете в тыл австрийцев. Сбитый самолет делает вынужденную посадку, и Мартынов оказывается в плену. Пытается бежать, но безуспешно, и находится в Австрии до 1918 года. Находясь в замке Лека, Мартынов узнал о Февральской революции. Освобождён из плена 20 февраля 1918 года.
После возвращения на родину Евгений Иванович вступил в Красную армию и до 1928 года занимался военно-преподавательской и военно-научной деятельностью. Уйдя в отставку, работал в редакции Большой советской энциклопедии, преподавал военное дело в Московском университете и занимался переводами военной литературы.
В 1931 году в рамках операции «Весна» генерал-лейтенант в отставке Е. И. Мартынов был арестован и осуждён по 58-й статье на 5 лет с высылкой на Север, но уже через год постановлением коллегии ОГПУ от 14 июля 1932 года дело было пересмотрено, приговор отменён и Евгению Ивановичу было разрешено свободное передвижение по СССР. В пересмотре дела помогает жена Максима Горького-Пешкова.
В последний раз Евгений Иванович Мартынов был арестован 23 сентября 1937 г.
При обыске были изъяты документы, одна шашка и одна шпага, разная переписка. Во время двух допросов виновным в контрреволюционной агитации себя не признал. Четверо свидетелей — соседи по квартире или по дому. Все говорили, что Е. И. был очень не общителен и избегал всяких разговоров с соседями. Свидетель Слуцкий, который в 1937 г. показал, что Мартынов настроен антисоветски, в 1956 г. сообщил, что разговоров на политические темы с Мартыновым не вёл и не мог сказать, что тот занимался какой-то антисоветской работой. Е. И. Мартынова расстреляли в Бутове 11 декабря 1937 г.
Реабилитировали его лишь 20 лет спустя. На книгах этого видного военного историка и теоретика были воспитаны к тому времени уже несколько поколений офицеров.

 Раздел аудиогида создан в ходе волонтерсиких сборов "Бутовский полигон - наша память! 2025", при поддержке Фонда Президентских грантов.